Николай Бакшеев  - родоначальник жанра поэтического эксгибиционизма.

 

Вот его некоторые стихи.

 

 

Меня ты называла мокроносым,

Конечно, мокронос я, словно пес,

Зима настала, а куда я с мокрым носом,

Пойду на жгучий утренний мороз?

И вместо оправданий всех обидных

С утра я заправлял тебе халат...

Как много слез в глазах моих невинных

Я мокронос - а в остальном я хват.

Ты самовар мне ставила; с начесом

Себе крутила утром бигуди.

Покрепче завари-ка мокроносым

Напьемся чаю, встанем, погоди!

С утра четыре чашки выпиваю,

А пятую - тебе передаю...

Я с детства тихий; громко не чихаю,

Как масло таю, чайником пою.

Ты за меня молилась под иконой

Чтоб бог послал мне сухости во всем

Ты перед ним давно моей законной

Супругой стала, балуясь чайком.

 

Ты жизнь свою связала с мокроносым,

Поэтому тебе и предан я, как пес.

Меня с моим особенным запросом

Давно пленил твой утренний начес.

 

 

Девять негритят.

Когда, я покупал себе рога

Мне объяснили, что такой полезной вещью

Меня и так снабдит моя жена,

Я продавца рогов подверг увечью.

Когда хрустальную я люстру покупал

Сказали мне, что юбки из стекла не в моде.

На этот раз не так я низко пал:

А просто люстру уронил в проходе.

Меня опять послали за рубеж

В командировку на четыре года,

Жена просила ткани цвета беж

Но мне торговец цвета черный кофе продал!

Когда вернулся, девять негритят

В прихожей заплясали предо мною.

Теперь сижу в стакан уставив взгляд,

Машу над ним рогатой головою.

Каменная гостья

Я с детства, обходил все круглые предметы

И вот в заумных книгах прочитал,

Что это нехорошая примета -

Мне не сыскать достойный идеал.

Себе по почте выписал богиню,

Но мне зачем-то слепок принесли.

И в позе йога, рот сижу разинув, -

Она три метра достигает от земли!

Я пожимал ей гипсовые руки

И из квартиры вынес лишний хлам,

Но только прока нет от этой муки,

Она..тоит все так же по утрам.

И вот теперь подвержен я сомненью,

От недостойных мыслей весь горю,

Но если позой нужной овладею -

То может я с ней что-то натворю.

 

 

 

Нравственность свою я завещал.

Сыну (больше нечего оставить;

Впрочем, сын пока довольно мал,

Можно еще в угол его ставить.

Думал я, что мочит он углы,

Но однажды видел как в прихожей

Он в своих.-штанах гонял шары

И сиял при этом кислой рожей...

Скоро будут лезть по вечерам,

К сыну на интим его подружки,

Буду я смотреть на этот срам,

И тянуть вино из старой кружки.

Надо будет вовремя успеть,

Насверлить в дверях замочных скважин,

Чтоб по-стариковски чистить медь,

Носом, что соплями напомажен.

Все же жаль, что нравственность мою,

Сын не взял, теперь себе в опору,

Часто в нем соседа узнаю, -

Женщин всех любимца, дядю Жору.

1994 г

 

 

Ты часто говоришь мне, что я пес,

Да, пес, пусть от меня воняет псиной,

Но задаю тебе один вопрос:

Сама ты что же выглядишь картиной?

Ты может быть Венерой родилась,

Иль Афродитову всегда имела поступь,

Недавно лишь с балкона сорвалась,

И стала кривовата, с малым ростом.

Ты думаешь приятней Жозефин,

Иль Аллу Пугачеву затмеваешь?

Твой нос над всем как журавлиный клин

А ты меня еще порой ругаешь.

Ну ладно, предположим я барбос,

Вонюч, лохмат и просто с рваным ухом..

Но разве между нами перекос?

Ответь мне откровенно честным духом.

 

 

 

 

Поступок был весьма, неосторожный,

- Нашел подругу я в каняве придорожной

Она была пьяна/ слегка хромала,

Что, впрочем, не смущало нас нимало.

И чтобы это дело как-то с несть,

Я предложил ее в лесок отвесть.

 И что же простота мне отвечала? –

"Для этого в канаве я лежала".

Вот мы зашли с мадам уже в лесок,

Штаны я приспустил наискосок.

Ругался все потом, что дело грязно.

Испачкался я, кстати, непролазно,

Все чистился потом у родника,

Другой…. в канаве не нашел пока.

1998 г.

 

 

Я на столбе повесил объявление

Ждал королевы аглицкой явленье,

Но в дверь мою, ударивши три раза,

В мохнатой шубке приползла зараза.

Чулок капроновый спустила мне на плечи

Чем нанесла моральные увечья.

Но и в огне телес ее сгорая,

В тенях я видел профили де Трая,

Романтик бедный! погибая жалко,

Я был не ландыш - ты же не фиалка,

Когда румяна отвалились, как кора,

Я рухнул в обморок, как ты была стара!

 

1994 г